Коллеги прислали ссылку на весьма пессимистический прогноз спада в IT-отрасли в несколько раз. Автор полагает, что: «ИТ-рынок должен упасть существенно сильнее — в три — четыре раза, но не за 2009 год, а за весь период кризиса, который продлится, по моим оценкам, три — пять лет».
Мне легко комментировать, поскольку от момента прогноза уже прошел год и очевидно, что прогноз не сбывается. Ни в главном, ни в деталях (детали комментировать не буду ради экономии собственного времени, да и времени читателя). Но вопрос: «Почему не сбывается?»,– мне кажется достойным комментария. Если быть совсем кратким, то: «Не сбывается потому, что посылка ошибочна». А посылка ошибочна потому, что по меркам индустриальной (привычнее советским людям – «капиталистической») общественно-экономической формации оценивается новая, Постиндустриальная. Об этом – чуть-чуть подробнее.
Ваш покорный слуга абсолютно согласен с тезисом, что последний 30-летний (примерно) цикл мир прожил за счет IT (и даже написал об этом в марте: "Потерянная" депрессия или IT вместо революции). Но никак нельзя согласиться с утверждением автора прогноза, что «Инвестиционная машина в эти 30 лет была построена на финансовых пузырях. И главным пузырем всех этих лет оставался пузырь информационных технологий.»
На самом деле IT – вовсе не пузырь (хотя внутри отрасли пузырей было предостаточно, один дот-комовский чего стоил. Но кто без греха?). На самом деле, IT — это созданная, можно, сказать на пустом месте новая потребность (причем, не первая такая: массу примеров можно найти в fashion-отрасли, что, кстати, неслучайно). Новая потребность «девальвировала» достижения роста производительности труда, обеспечивавшие едва ли не избыточное удовлетворение существовавших потребностей. Возник развивающийся рынок удовлетворения этой потребности, он и победил застой 70-х. Подробнее об этом можно почитать в уже упомянутом мной посте.
А раз отрасль – не пузырь, то и предположение, что «ИТ-рынок должен упасть в три — четыре раза» некорректно. Другое дело, что этот рынок будет падать, скорее всего, чуть быстрее, чем другие, но не потому, что пузырь, а потому что производительность труда в этой отрасли растет быстрее, чем в среднем в экономике. Одним из факторов, повышающих производительность труда в IT-отрасли, но в то же время, грозящим ей (отрасли) кризисом являются технологии SaaS надстроенные над «облачным трендом». Но это — внутриотраслевой процесс, его неправильно обобщать на всю экономику.
Поскольку влияние роста производительности труда на экономику еще никто не отменял :), то понятно, что трудностей не избежать. Довольно подробно о переходе к новой экономике написано в «Политэкономии постиндустриального общества», но сразу предупреждаю – очень много букофф.
Еще одна ошибочная посылка автора столь мрачного прогноза в том, что IT не дают прироста производительности труда. Все дело в том, что в постиндустиральном обществе возникают две новые формы труда, рассмотренные в только что упомянутой «Политэкономии…». Эти новые формы труда в современной экономике производства не принято выделять из общих затрат, оттого возникает ощущение, что роста производительности нет. Но на самом деле, в традиционной (индустриальной, «капиталистической») части затрат рост производительности труда наблюдается, и как раз напротив – то, что он почти целиком маскируется, спасает экономику от срыва в кризис, так как поддерживает работоспособность традиционных методов ее (экономики) регулирования.
Таким образом, тезис о том, что востребованность IT-продуктов внутрипроизводственными потребителями «рассосется» во время кризиса – также ошибочен. А вот в чем нельзя не согласиться с автором, так это в классическом подходе: «Существует общее стратегическое правило: на росте надо получать прибыль, на спаде – захватывать рынки».
Отримувати автоматично...
Публікації
Усі коментарі
середа, 15 вересня 2010 р.
вівторок, 13 липня 2010 р.
Курица, яйцо...
или
Диалектика на каждый день
Философия – очень практичная вещь.
Николай Козлов
«Как относиться к себе и людям»
Отчего люди пишут? Зачем пишут статьи, повести и стихи? Почему пишут в блоги? Этим вопросам уже посвящены многие тома и диссертации, и, пожалуй, их список никогда не будет закончен. Одну из причин я точно знаю по себе: «Оттого, что некий тезис уже столько раз повторен разным собеседникам, что кажется проще все записать и, при случае, давать ссылку» :)
Диалектику подавляющее большинство моих знакомых изучало, и даже успешно сдавало на зачетах и экзаменах по философии. Но философия уж очень необычная наука. Ее почему-то большинство людей считает оторванной от жизни и лишь немногие, вроде процитированного в эпиграфе популярного психолога и педагога, готовы ежедневно применять. Этот пост ваш покорный слуга посвящает диалектическому единству вопросов, с которыми большинство из нас сталкивается так часто, что привычно не задумывается о борьбе «противоположностей»… Правда с другой стороны это единство фундаментальных вопросов обществоведения… ну что поделать – и тут диалектика :)
Итак, для начала два рассуждения (очень прошу тех, кому сильно не понравится перовое рассуждение, дочитать второе. Честное пионерское, второе будет гораздо приятнее).
Первое рассуждение звучит так. Для успешного развития общества нужно, прежде всего, чтобы в обществе были созданы условия для развития Бизнеса. Успешно развивающийся Бизнес не только обогатит общество в буквальном смысле, но и обеспечит у его членов достаточное количество средств и времени, чтобы уделить внимание развитию культуры. Меценаты создадут условия для Художников, а энтузиасты – найдут достаточно ресурсов для того, чтобы обеспечить высокой культуре надлежащий рост. Не будет Бизнеса – не будет развития и культурного процесса, просто не на что будет его развивать.
Пока не обсуждая доказательность сформулированного тезиса, приведу второе рассуждение.
Для успешного развития общества нужно, чтобы в первую очередь уделялось должное внимание развитию культурного уровня его граждан и Высокой Культуры вообще. Развитая Культура обеспечит цивилизованные условия для взаимодействия субъектов, в том числе и условия быстрого, успешного развития бизнеса. Не будет достаточного Уровня Культуры – не будет и бизнеса, ибо «дикие» общественные отношения не позволяют эффективно работать бизнес-процессам.
Итак: «Успешный Бизнес — залог развития культуры», и «Культурное Общество — условие успеха бизнеса». Проголосуем? ;)
Оба тезиса имеют прекрасную прецедентную базу доказательств от античности и до наших дней, от мудрецов востока и до университетов Европы. Оба тезиса имеют множество сторонников и противников (не всегда явных и даже не всегда отдающих себе отчет в том, что они отстаивают, на самом-то деле, один из приведенных тезисов). Диалектика, о которой собственно речь, в том, что оба тезиса правильные, подобно замечанию царя Соломона из старого анекдота: «І ти теж маєш рацію» :).
На самом деле эти тезисы просто выражают примитивизированные модели действительности, упрощения для несоизмеримо более запутанных и многогранных общественных отношений. Модели, созданные для работы в разных условиях и оттого удобные в совершенно разных случаях. Главное — не забывать, что это лишь модели, причем предельно схематичные. Мне кажется, что это моделирование чем-то походит на то, как, анализируя цветовое решение, фотограф выбирает цветовое пространство RGB, а полиграфист — CMYK. Им обоим удобен их выбор. Им обоим он ПОМОГАЕТ делать ИХ РАБОТУ. Но бессмысленно спорить: «Чье цветовое пространство лучше?»
Спорить о том, что важнее для развития общества: Бизнес или Культура примерно так же бесполезно. Но, зато, очень полезно, оказывается, вспомнить о диалектическом единстве этих процессов тогда, когда начинаешь анализировать некоторое общественное явление. Особенно, если это явление сильно связано и с бизнесом, и с культурой. Как, например, кризис в паблишинге, вызванный развитием Интернет-коммуникаций. Впрочем, об этом будет совсем другой пост :).
субота, 13 березня 2010 р.
Борис Оболикшто
"Потерянная" депрессия
или
IT вместо революции
или
IT вместо революции
Очередной бытовой «плач» о том, что все дорожает, подтолкнул к написанию этих строк. Конечно, наше родное Министерство экономики объясняло: «за інформацією ФАО ціни на світовому ринку росли протягом усього 2009 року і досягли свого 29-річного максимуму у січні 2010 року. Ріст цін у поточному сезоні був очікуваний». Другими словами, дорожает не потому, что у нас плохо, а потому что везде дорожает. Очень хочется разобраться: этому надо радоваться, потому что у соседа корова сдохла, а у нас только курица? Или огорчаться, потому что Премьер-министр, утверждавшая, что кризис обойдет одну отдельно взятую страну стороной, выборы проиграла, и теперь нас некому защитить от пресловутой второй волны? И вообще, будет «все лучше и лучше» или «все хуже и хуже»? ;) Что ждет нас впереди: эра благоденствия или «another lost decade»?
Эксперты, бодро отрапортовав о начавшемся росте экономики большинства развитых стран («Страны ЕС осторожно двинулись из кризиса»), предлагают за сим считать кризис завершившимся, а дальнейшие трудности рассматривать как очень постепенный выход из него, «окаяннАго» (уже упоминавшееся Минэкономики сформулировало это так: «Позитивні результати січня ще раз підтвердили висновок, що вітчизняний промисловий комплекс поступово виходить із кризи», а из уст комиссара ЕС по вопросам экономики и монетарной политики Олли Рена это прозвучало следующим образом: «Восстановление экономики ЕС становится все более явственным, однако по-прежнему слабым», да и ФРС США отмечает, что «экономические условия в США в начале 2010 года вновь немного улучшились»). Правда, изредка мелькают более пессимистические прогнозы, вроде заявления главы МВФ Доминика Стросс-Кана: «Миру нужно готовиться к следующему экономическому кризису, несмотря на начавшееся восстановление мировой экономики».
Конечно, было бы странно в ответ на реплику о росте цен в очереди в кассу супермаркета сообщить о новостях из «Beige Book», опубликованной ФРС США третьего марта. Да и самому бы хотелось как-то почувствовать улучшение «на личном опыте» ;). Если все так хорошо, то почему падает покупательная способность? Пожалуй, ситуация перестанет выглядеть так уж запутано, если мы вспомним давно ставший аксиомой факт: рыночная экономика, особенно в развитых странах, где она сильно связана с биржевыми процессами, очень зависит от настроений игроков. Настроения изучают эксперты, их выводы влияют на игроков, на их поведение, то есть на ситуацию на биржах, а значит, и на настроения! Здесь круг обратных связей замыкается, и авторитетный негативный «прогноз» гарантированно будет подтвержден реакцией бирж, а потому станет еще более «авторитетным». К счастью, эксперты изучают не только настроения, но об этом позже.
Если эксперты настроения изучают, то политики ими манипулируют. Провластным группам всегда нужен «пАзитифф», поэтому их действия в этом плане вполне предсказуемы. Нет, конечно, случаются казусы, и после инаугурационной речи Обамы или раздраженных слов «российского премьер-министра в адрес одной отдельно взятой металлургической компании» обваливается та или иная биржа. Но это скорее исключения, чем правило, Барак — «отличник учебы» и не наступает дважды на одни и те же грабли: теперь как только вести с рынка труда сбивают позитивные ожидания, г-н Их Президент спешить заявить: «экономика будет расти». Другими словами, понятно, что при любой возможности политики будут говорить, что все уже хорошо и движется в направлении прекрасного. Все политики: что наши, что «ихние», и не стоит их, пожалуй, за это винить.
Если бы для роста экономики было достаточно только позитивных настроений, то тогда вообще не было бы никогда и никаких проблем. Ну, разве что, пресловутые «пузыри», однако, как правильно говорят учебники, чтобы сдерживать перегрев экономики существует достаточно много эффективных средств. И вообще, мешать гораздо проще, чем помогать ;) Расти бы всему быстро и постоянно, как в экономических стратегиях на компьютере, если бы не проклятая объективная реальность. Подкупили бы мы экспертов, они бы прогнозировали рост, прогнозам бы следовали игроки, их бы поддерживали провластные политики и обратная связь, возникающая от подтверждения прогнозов, всем на радость повышала бы авторитет экспертов.
Так нет же. Как назло, то в отчетности какой-то транснациональной компании проступит падение доходов, то новости с рынка труда расскажут о росте количества безработных, и обязательно найдется в стаде экспертов-позитивистов «паршивая овца», которая сделает из этого мерзкий и нам всем отвратительный негативный вывод. А что поделаешь? У них, у экспертов, тоже конкуренция, им тоже хочется коллег посрамить, а себя показать. И кто-то же ему поверит и всю распрекрасную картину нам испоганит.
Философские рассуждения о пользе субъективного идеализма мы оставим на другой раз, а пока, смирившись с тем, что полностью проигнорировать объективную реальность не получается, попытаемся, напротив, в разобраться в объективных движущих силах кризиса. Например, понять отчего при уже наметившемся росте экономики США, вдруг всех огорчил февральский отчет о рынке труда? Или вникнуть, не стали ли трудности Греции, заставившие в феврале политиков Европы собраться на экстренный экономический саммит, воплощением уже упомянутых выше пессимистических прогнозов.
Нынешний кризис недаром часто сравнивают с Великой Депрессией 1929-1939 гг. Есть много схожего, что мы не будем сейчас перечислять. Просто заметим, что сходство это, подмеченное исследователями старины неглубокой, а то и просто дилетантами и экономистами-любителями, сходство это, вызывающее интуитивное желание сравнивать, — не случайно. Это системные кризисы, то есть кризисы, связанные с изменением экономической формации. Прошлый — с окончанием перехода к Промышленной фазе, а нынешний — к Постиндустриальной. Подробно об этом здесь, но там «оччччень много букофф», поэтому попытаюсь сделать короткий дайджест.
Рост производительности труда приводит к тому, что уже сформированный спрос на товары и услуги удовлетворяется все меньшими затратами труда. Все бы хорошо, но это должно приводить (и действительно приводит, разве что не так уж примитивно-просто и напрямую) к снижению общего объема оплачиваемого труда. Что уже совсем нехорошо, поскольку приводит к сокращению потребления этих самых, всуе упомянутых, товаров и услуг. Другими словами, к системному кризису. С этим можно бороться двумя способами: стимулируя спрос (если идти по пути неокейнсианства) и поощряя производителя (если следовать традициям Австрийской экономической школы). Беда, однако, в том, что рано или поздно «запас» средств стимулирования, как и естественный процесс повышения качества потребления (компенсирующий потерю занятости за счет усложнения производства), исчерпываются, и наступает Кризис.
Бороться с ним дальше можно, только изменяя правила игры. Великая Депрессия показала два пути выхода: тоталитаризация экономики (в наиболее чистом виде — милитаризация Германии) или меры, системно увеличивающие объем оплаты труда (яркий пример — США: одним из самых значимых в комплексе мер «Нового курса» Рузвельта был National Industrial Recovery Act — NIRA, Статья 7 которого вводила ограничения на продолжительность рабочей недели и предписывала обязательный минимум оплаты труда в числе прочих мер социальной направленности). Заметим, что первый способ «борьбы», лично мне противный, не обязательно подразумевает, тем не менее, немедленный переход к диктатуре. Это может быть и значительный рост перераспределяемых через бюджет средств, направляемых на оплату низкоэффективного труда (общественные работы, рост корпуса чиновников и т.п.). К сожалению, приставленные перераспределять общественное богатство чиновники, обречены. Даже в «Утопии» у Томаса Мора не предполагалась честность граждан без карательной машины. То есть, тоталитаризация в этом случае — вопрос лишь времени. Поэтому лучше бы нам всем как-то договориться и пойти вторым, куда более мирным путем…
Великая Депрессия — это история. А нынче же что? Где искать подсказки? Как ни странно, но между Великой Депрессией и днем сегодняшним был еще один системный кризис, который может нам помочь больше, чем набившее оскомину пережевывание тридцатых годов прошлого века. Чтобы его увидеть,
давайте взглянем на многолетнюю динамику индекса Доу-Джонса. Хорошо видно, что участок почти экспоненциального роста в 80-х..90-х сменился значительно более пологой «площадкой», предшествовавшей кризису (у графика логарифмический масштаб — линейная аппроксимация соответствует экспоненте). Примерно такой же характер носит еще один участок графика: после почти экспоненциального роста 50-х..60-х, идет довольно плоский участок с глубокими провалами (по масштабу соизмеримыми с нынешним. Самая низкая точка — декабрь 1974 года). Это время, когда в СССР много говорили о системном кризисе капитализма. Объективные трудности мировой экономки давали советским идеологам хорошие аргументы. Впрочем, мы ведь не об истории. «Ах это, братцы, о другом…» :)
Итак, уже к середине 70-х (как раз время, когда пошли первые разговоры Постиндустриальном обществе?) производительность общественного труда выросла столь значительно, что это стало сказываться на общем характере экономической динамики. Если бы человечество совсем ничему не научилось, то в середине 70-х нас поджидала бы «вторая Великая Депрессия». Но государства для управления экономикой обрели массу «рычагов» и, несмотря на рост числа безработных и падение покупательной способности, удалось избежать развития дефляции — характерного элемента Великой Депрессии, когда цены падают, сокращая денежный оборот и еще усиливая негативные тенденции. Много позже нынешний глава ФРС США Бен Бернанке использует для представления «рычагов управления» образ, придуманный лауреатом Нобелевской премии по экономике Милтоном Фридманом (Milton Friedman): «вертолет, разбрасывающий деньги с небес» (за что будет прозван Беном-вертолетом (Helicopter Ben))
Но, «разбрасывая деньги с вертолета» практически невозможно угадать, сколько сбросить, что чревато стагфляцией. Это омерзительное душе, телу, а особенно — кошельку :) сочетание спада производства и сопровождающей его инфляции! Хотя для специалистов — это всего лишь попытка регулирования экономики «за пределами» ресурса регулирования. Трудно сказать, сколько еще могла бы продлиться стагфляция семидесятых и какими неприятностями закончиться — спасение пришло неожиданно. В это время информационные технологии совершили невероятный рывок. И новая отрасль сформировала новый, огромный сегмент потребления. Мы привыкли смотреть на компьютерные технологии, как на инструмент, увеличивающий нашу производительность. Но гораздо важнее для макроэкономики то, что у всех появилась новая потребность. Кроме штанов, автомобиля и телевизора, теперь каждому понадобился еще и компьютер. А за ним — целая инфраструктура сервисов и масса гаджетов. Инфраструктура эта, к тому же, стимулировала быстрое развитие телекоммуникаций и их перевооружение. Спрос на товары и услуги вновь стал неудовлетворенным, благодаря чему еще пару-тройку десятилетий мировая экономика протянула без изменения правил игры.
Увы, за все приходится платить. Новые технологии вызвали, конечно, общий рост производительности труда, который, как мы уже говорили, не только способствует росту экономики, но и является причиной «накопления трудностей». Но, кроме общего роста, эти технологии резко повысили эффективность работы сферы маркетинга, то есть как раз той области, в которую экономика интуитивно приспособилась «сбрасывать» избыточные трудовые ресурсы, получая взамен развитие брендов и все преимущества «новых капиталистов» (подробнее см. в уже упомянутом посте)
«Площадка» на диаграмме перед обвалом 2008-го года говорит о том, что возможности роста за счет новой отрасли истощаются или уже исчерпаны. А значит, кризис не случаен. Да, конечно, у него есть более конкретные причины, в частности в правилах работы с деривативами, которые можно пытаться устранить. Но взамен возникнут другие, поскольку производительность труда продолжает расти, стоимость маркетингового контакта низка и продолжает снижаться, в правила игры не внесены изменения. И, скорее всего, рост цен в мире, на который ссылаются в нашем министерстве, суть не что иное, как начало стагфляции :( Слабое это утешение :(
Возможно ли еще одно избавление от имеющихся трудностей без изменения «правил»? Может быть. Любимая многими цитата: «Я не вижу никакого смысла в том, чтобы в каждом доме стоял компьютер»,— слова, сказанные Кеном Олсеном в 1977 году, говорит лишь о том, что новый класс потребностей нельзя предсказать, а вовсе не о том, что одна ошибка определяет судьбу крупнейшей компьютерной корпорации (DEC). Можно пытаться угадать (свою «ставку» Ваш покорный слуга тоже сделает: в этом же блоге, но чуть-чуть позже :). Увы, это лишь ставка. И гораздо более вероятно, что без изменения правил, как это случилось в первой трети прошлого века, уже не обойтись. А пока мы медлим, нас ждет, скорее всего, развитие стагфляции, рост цен при снижении потребления, рост безработицы и, если не принять мер, печально известный отдельным странам период: another lost decade. Этот термин ранее еще никогда не применялся к мировой экономике в целом, но нужно же будет как-то назвать затянувшийся кризис.
P.S. Да, чуть не забыл! Чтобы остаться оптимистом и видеть позитив :) следует отметить: революция, как обычно, возможна и в отдельно взятой стране. Самое простое доказательство этой возможности — разные пути выхода из Великой Депрессии. Нужно только понимание происходящего и правильное, соответствующее этому пониманию, национальное экономическое законодательство.
понеділок, 14 грудня 2009 р.
Монетизация колеса
«прибыльные блоги @hi_tech когда вы наконец начнёте
зарабатывать своим телефоном? #mckyiv09»
зарабатывать своим телефоном? #mckyiv09»
Представьте себе статью с заголовком: «Как заработать, сидя на телеге» или «Где автомобилисту-любителю калымить». Или «Мотоцикл — кормилец». Странно, правда? Но «Монетизация сайта», «Заработки блоггера» или «Твиттер как источник дохода» — ничем не отличаются, по сути. О чем это я? В общем-то, пост этот родился как ответ на крик… вопиющего в твиттере :) «А-а-аа-аааааа!!! Блоги в Украине не монетизируются! А-а-аааааа!!!!»
Не так давно мне прислали ссылку на сильно заграничный ролик «FREE MEAL…» (Бесплатно поесть в МкДрайв). Мелкое мошенничество, продемонстрированное шаг за шагом, пожалуй, действительно даст пообедать «на шару» (точнее — за счет то ли заведения, то ли следующего посетителя). Без автомобиля этот «финт», конечно, не получится. Но назвать это «монетизацией автомобиля» — смешно. Клик-клуб, накручивающий «популярность» баннеров клиента, по существу, ничем не отличается. Ни смешными объемами «финансовых потоков», ни очевидной порочностью идеи, ни подходами к… нет, сказать «подходами к бизнесу», язык не поворачивается. Какой же это «бизнес»?!
Может быть, как раз с подходов-то и нужно начинать? Вот подход, зафиксированный в Википедии: «Предпринимательство, бизнес — … деятельность, направленная на получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг…». Соответственно, желающие систематически получать прибыль должны быть озабочены тем, кому они предоставят в пользование некое имущество, для кого произведут товары, выполнят работы или окажут услуги.
Нет-нет, не буду спорить. Далеко не всегда бизнес начинается столь планово! Очень часто, сдавая свой «сарайчик» курортнику, бабушка даже не задумывается над тем, что это «прибыль от пользования имуществом». Но что, в этом плане, безусловно — наша гипотетическая бабушка лишь неосознанно повторяет приемы бизнеса, выработанные задолго до ее решения сдать «жилплощадь». Кто-то когда-то строил доходные дома (интересно, что большая часть сохранившейся застройки Киева начала прошлого века — именно такова. Но это не по теме. Просто, я люблю старый Киев). Системно организованный процесс аренды жилья не закрывает все бреши, и наша «бабушка» включилась в этот бизнес. Здесь все понятно.
Но вот беда: никто не вел блогов в «Интернете начала прошлого века», и сайтов там не создавал, и монетизацией не интересовался. Поэтому повторять сложившиеся десятилетиями традиции — не получится. За неимением таковых... Нету их, sorry... Придется анализировать… Придется своим умом... Поскольку возможностей всего три: аренда, продажа товара и оказание услуг (не будем копаться в подробностях отличий услуг от работ, ладно?), то можно присмотреться к каждой из них.
Проще всего — с товаром. Делать и продавать можно, например, сайты. Все работает. Вы слышали вопросы: «Как монетизировать создание сайта?» Мне таких не попадались. Да оно и понятно. Есть товар, есть его производитель, есть покупатель. Конечно же, продавец всегда жалуется, что покупатели жадные, а покупатели — что товар дорог. Но это нормально. Ничего особенного в этом нет (если не считать неустоявшиеся модели ценообразования, но это, опять таки, не по теме).
Следующий пункт списка — аренда. Можно много рассуждать об особенностях в онлайне, но если не погружаться в софистику, то ситуация не так уж запутана. Ведь для того, чтобы говорить об аренде, надо просто четко определить права собственности, потому что плата за аренду — это плата за использование чужой собственности. Собственность в Интернете — это особая собственность: интеллектуальная. Торговые марки, авторские права, доменные имена. Эти права собственности часто в Сети нарушаются. Авторские права, например, трудно отстаивать, но согласитесь: это не вопрос «как заработать», это вопрос как добиться исполнения законов. Тема интересная и важная, ваш покорный слуга считает этот вид собственности определяющим в постиндустриальной экономике. Но сейчас мы не об этом.
Сразу оговорюсь, что на мой взгляд, те, кто утверждает, что «сдает в аренду баннерное место» или «продает трафик», лукавят. На самом деле первый продает услугу баннеропоказа, а второй помогает мошенничать и хочет долю «украденного» в качестве платы за такую услугу. Ни баннерное место, ни трафик не являются собственностью. Чтобы не утонуть в терминологических дискуссиях, не стану развивать эту тему, а попрошу читателя хотя бы на время чтения просто любезно согласиться, что баннеропоказы и «нагон» трафика — это услуги.
Кстати, там, где речь идет об аренде материальных объектов, дискуссий тоже нет. Вы слышали, чтобы кто-нибудь жаловался на сложности монетизации сервера в хостинг-компании? Может быть, вы знаете оператора, который не может монетизировать оптоволоконную линию? Вот о том, как сложно получить право ее проложить, операторы порасскажут немало… но и этот «больной вопрос» лежит в стороне от темы поста.
Итак, мы пришли к промежуточному итогу. Рискну утверждать, что все копья ломаются вокруг продажи специфических услуг. Именно этот способ регулярного получения прибыли является в сегодняшнем Интернете дискуссионным. И именно здесь живет масса мифов, которые нуждаются в дедемонизации.
Начнем с ситуаций, которые «почему-то» вопросов не вызывают: нет, скажем, проблем монетизаци у компаний, занятых SEO. Могут быть проблемы с клиентами, могут быть сложности с достижением требуемого результата. Но только не с «монетизацией». Это потому, что «оптимизаторы» четко знают что продают. Они продают услугу продвижения в поисковых машинах. Все! Точно определен вид услуг, результат, есть потребитель, и он знает, чего хочет. Не будем копаться в истории формирования данного рынка, просто отметим, что когда есть услуга, есть понимающий, что собственно он покупает, клиент, то проблем в монетизации нет.
Совсем другое дело, когда мы начинаем обсуждать монетизацию автономного блога. Совсем-совсем другое, потому что его создатель, даже если он с самого начала планировал при помощи блога зарабатывать, не может ответить на простой вопрос: что он собирается продавать? Скорее всего, в этом месте, будь это не пост, а спич в курилке, меня бы перебили авторы «финансово-успешных» проектов. Возможно, некоторые оппоненты действительно регулярно зарабатывают при помощи своего блога, быть может, даже больше, чем иные ЧП. Но оттого, что автор упомянутого выше ролика уехал из МкДрайва с сытным обедом, его опыт никогда не станет основой процветающего бизнеса. Да могут приносить неплохие деньги и баннеропоказы, и проплаченные посты, и просто ссылки, продаваемые для SEO, наконец. Кстати, такие ссылки — наиболее «внятная» с точки зрения организованного предпринимательства, услуга, и это задано не продавцом ссылок, а их покупателем, то есть системностью постановки задач в SEO-бизнесе, в свою очередь тянущегося к понятным продажам уже оффлайновых товаров и услуг. Не будем идти по этой цепочке, она самоорганизующаяся и в нашей помощи не нуждается. Раз есть биржи ссылок, то здесь работает Его Величество Рынок.
Но все же хочется разобраться: «Почему же вполне успешные отдельные продажи то ли баннеропоказов, то ли оплаченных постов, то ли еще какой "маркетинговости" не перерастают в системный бизнес?» Для этого нам потребуется разрушить один из поселившихся в нашем сознании мифов. Этот миф состоит в том, что огромные рекламные бюджеты производителей и поставщиков продукции нужны для того, чтобы покупать рекламу. «Требуются менеджеры по продаже рекламы»,— вещает монитор в метро. Продавцы рекламы в разделах вакансий и резюме job-сайтов соседствуют с продавцами одежды или компьютерной техники. Стоимость полосы/секунды эфира/билборда создают ощущение даже не услуги — товара!
Но все не так. Автогиганту для производства кабриолета не нужны «полосы» в автожурналах, а на пивзаводе секунды телерекламы не помогают сбраживать сусло. Нет-нет, не спешите говорить, что помогают продавать. Помогают, конечно. Как раз о том, как и чему помогают, мы и поговорим. И предисловие это — пролог к пониманию долгого пути финансовых потоков, в частности, денег, связанных с маркетингом. А начнем мы этот разговор с того, что всем свойственно «есть большого слона по частям». Большие и сложные сверхзадачи экспансии на рынках делятся на более мелкие, легче организуемые и контролируемые. Создаются маркетинговые стратегии, планы, кампании. В рамках компаний определяются задачи и (о чудо :) ), в какой-то момент задача полностью решается просто покупкой рекламного щита.
Если бы покупался один раз один щит, то миф бы не возник. Но в мире миллионы рекламных роликов запускаются на сотнях и тысячах телеканалов. Менеджеры, занятые как продажей рекламы, так и покупкой ее не могут постоянно держать в голове все подробности всех цепочек решений, о которых мы даже не упомянули, и поэтому возникает ощущение, что продается и покупается «полоса». На самом же деле продается и покупается услуга по продвижению товара/бренда/услуги. Просто оптимизируя размещение своей рекламы, менеджер не задается все время вопросом: «А какую цель я преследую, заключая очередной договор с подрядчиком?» «НЕ ЗАДУМЫВАТЬСЯ» ему позволяют сложившиеся десятилетиями традиции (помните нашу «бабушку», сдающую жилье на выходе из вокзала?) Это — совершенно нормальное свойство нашей психики: убедившись, что действие правильное — перевести его из разряда «теорем» в категорию «аксиом» :). Мы не задумываемся над вопросами: «Почему ложку надо держать в правой руке, а вилку — в левой?», «Почему горячую кастрюлю нужно брать именно «прихваткой»?» и т.д., и т.п. Это спасает нас от бесконечной череды «доказательств», позволяет действовать быстро и эффективно.
Но стереотип помогает лишь в тех случаях, когда «теорема» все же была когда-то доказана, а не перенесена в новую область «по аналогии». Вряд ли успешно поработает вилами работник, взявший их «по аналогии с вилкой» в левую руку. Правда, если аналогия верна, то все еще может обойтись. «Везет», например, рекламным строкам в прайс-каталогах: здесь аналогия работает, ситуация близка к «Classified advertising». Википедия даже не делает отличий для онлайн и оффлайн реализации этой идеи. От такой «рекламы» до продажи — рукой подать. Вот потому-то отлично работают и механизмы «монетизации», и рыночные принципы. Но ведь мы не о прайс-серверах.
Мы о блогах. Поэтому вернемся к продажам «полос» в журналах и чаяниям читателей-блоггеров, поглощенных их изучением. Конечно, имея перед глазами миллионы примеров «продажи» рекламы трудно удержаться от мысли, что это — товар, и вы тоже его «произведете», зарезервировав в блоге баннероместо. А увидев публикацию «на правах рекламы» (или заподозрив, что неотмеченная подобным маркером статья все же проданная «джинса»),— легко соблазниться идеей продажи поста. Но, увы…вспомним, что реклама — это услуга. Услуга по продвижению собственности или бизнеса вашего клиента.
Плохие новости: способы продвижения, используемые потенциальными клиентами, меняются на глазах. Это означает, даже прототипы некогда успешных моделей «продаж полос», которые пытаются «скопировать в онлайн», то есть собственно имеющие многолетние традиции оффлайновые сервисы переживают далеко не лучшие времена. Тем более не удивительно, что попытки создать в Сети прямые аналоги оффлайн рекламных сервисов вовсе не обречены на успех. Напротив! «Ожидания, если судить, например, по SFN-2003, были к 2010 году иметь около 20% "цифровой выручки" при сохранении или слабом росте выручки от традиционных носителей. Так что получили НАМНОГО меньше»,— пишет в комментариях к собственным заметкам Василий Гатов.
Если вернуться к началу этого поста и вспомнить, что мы обсуждаем бизнес, заведомо основанный на продаже услуг, то, надеюсь, станет понятно, что вопрос-то не в том, почему не хотят платить, вопрос в том, в каких услугах нуждаются потенциальные клиенты? Обречена попытка продать баннер, как что-то похожее на «рекламную полосу» или пост, как аналог «статьи на правах рекламы». Обречена не столько потому, что аналогия некорректна, сколько оттого, что и в оффлайне на привычный «товар» все меньше спрос. Вы ведь помните, что ощущения «рекламной полосы» как товара — искусственное упрощение, на самом деле продавалась услуга, причем сформировалась традиция в совсем-совсем другой экономической ситуации: до Интернета, до глобализации, до постиндустриального общества... Ситуация изменилась, это породило сложности в классическом паблишинге, там, где все еще очень многое катится по инерции. Странно ожидать, что в Сети, где все внове, вдруг заработают аналоги чуждых новым временам старых привычек.
В Сети закончился период бездумных экспериментов и платы «по аналогии», сегодня потенциальный клиент заинтересовался Интернетом всерьез. Но, вопреки ожиданиям старожилов Сети, не бросился платить деньги непонятно за что, а занялся анализом происходящего. Увы, анализ нерадостен для тех, кто ожидал беззаботного роста доходов. Исследование рекламной сети Chitika (86 миллионов пользователей!) показало, что только 2,15% всех пользователей хотя бы один раз кликнули на баннере. Продавая рекламу в журнале, обычно говорили, что один номер читают пять-десять человек, то есть аудитория, соответственно, в пять-десять раз больше, чем тираж. Если и это уже не спасает, то каким же наивным надо быть, чтобы полагать, что аудитория в ПЯТЬДЕСЯТ раз меньшая, чем число посетителей вашей страницы, так уж сильно заинтересует клиента?
Новые времена, новые подходы. Вместо того чтобы плакать: «Не монетизируется то, что мы привыкли делать», стоит заняться тем, за что платить готовы. Вы думаете, что «полезные услуги» — это миф? Заблуждаетесь! Уже есть готовые примеры успеха. Да-да, знаю, эти примеры не для одиночек, эти — для издательских корпораций. Но найдутся и другие. Конечно, самый интересный вопрос: «Как их искать?» На него нет пока готового ответа (иначе не было бы и этого поста :) ), но подходы к поиску должны базироваться на переменах, «настигших» потенциального клиента, на изменениях в экономике, в целом. Согласитесь, однако, что это уже другая тема ;) И она тоже мне интересна, и мысли по этому поводу ваш покорный слуга уже готовит к публикации... Так что: «до встречи после...» ой, нет, уже не после «рекламной паузы», это больше не актуально. Пожалуй, просто: «До встречи в Сети! Follow me»
понеділок, 30 листопада 2009 р.
Twitter — эффект «замочной скважины»
«Дубровский имел сношения с Машей через дупло»
из школьного сочинения середины прошлого века
Технологии довольно сильно изменяют способы общения. То, что раньше было почти недостижимо, стало повседневным. То, что раньше было повсеместно, стало исчезающе редким. На место любовных записок XVIII века пришли SMS-ы. Аська и другие персональные мессенджеры заменили шепот на ушко в укромном уголке, социальные сети конкурируют с клубами, чердаками и подворотнями.
Семейным психологам еще предстоит оценить, как изменяется поведение человека вообще и семейные устои, в частности, когда дети получают в свое распоряжение каналы коммуникации, никак не контролируемые взрослыми. А всего четверть века назад сюжеты кинофильмов и романов, основанные на подслушанном родителями телефонном разговоре, были весьма популярными. Теперь это ретро-атрибут. Общение стало более защищенным и более свободным. Как и всякая Свобода, эта возможность тоже требует «умелого применения» :), чревата рисками и опасностями. Но так же, как и любая Свобода, эта приносит нам несоизмеримо больше радостей, чем разочарований.
Смириться с тем, что навсегда потеряна возможность контролировать жизнь детей, родственников или соседей — непросто. Впрочем, речь не только о «контроле»: множество информационных связей строилось, да и сегодня еще строится, на неумышленном получении информации: скажем, телефонные разговоры в присутствии третьих лиц если и не направлены на их информирование, то, по крайней мере, обеспечивают такой эффект в качестве побочного. Помните в «Иронии судьбы»? «Тетя Вера прислала телеграмму…» Какие нынче телеграммы? Какие почтальоны? Случайная составляющая информационного потока на глазах сокращается.
Вероятно, именно неудовлетворенным нашим интересом к происходящему вокруг и пользуются многочисленные мошенники, активно предлагающие сегодня «недорогую услугу по чтению чужих SMS». Подозреваю, что нынче это один из самых популярных виртуальных «разводов». У нас нет такой статистики, но плодящиеся как грибы после дождя «предложения» наводят на мысль, что попавшихся на крючок немало, просто мы их не знаем. Ведь редкий пострадавший обратится за помощью. Кому хочется публично признаваться, что он хотел подсмотреть в замочную скважину, а ему показали фигу!? Впрочем, этот разговор вовсе не о мошенниках. Они здесь как иллюстрация объективно существующего интереса к жизни нашего окружения.
Защищенность личной жизни от посторонних взглядов и «вслухов» имеет и оборотную сторону. Социальное поведение в обществе в большой степени строится на базе примеров, на подражании либо на анализе и противостоянии известным многим образцам «из жизни». Массовое «закрытие» личной жизни резко сокращает базу для построения своего поведения, для его сравнения и оценки. Социум всегда имеет множество механизмов для решения актуальных задач, и если уходят одни, то на их смену тотчас же придумываются другие. Успех сериалов, даже самых примитивных, даже самых незатейливых, держится, в очень большой степени, именно на том, что аудитории представляется пример социальной модели поведения. Эта важная функция общественных коммуникаций (коммуникационного пространства личности) уже не раз находила для себя новый «носитель». Самый известный пример подобной «миграции» — цепочка: провинциальный репертуарный театр — звуковое кино (до ТВ-эпохи) — ТВ сериалы (см. "Один «сплошной миф»").
В поколении multitasking, однако, ТВ и его сериалы — далеко не самый популярный способ формирования коммуникационного пространства личности. Потеря «сериального» механизма удовлетворения потребности, тем не менее, собственно потребность не отменяет. Возможно, именно здесь скрыта важная составляющая мотивации, определившей и определяющей рост популярности блогов, социальных сетей и других механизмов виртуализации социальных коммуникаций.
Классические блоги, однако, обладают двумя, на мой взгляд, существенными отличиями от своих оффлайновых прототипов: курилок, клубов, etc. С одной стороны — довольно громоздкая форма обсуждаемого поста приводит к тому, что регулярно поддерживаемые и посещаемые блоги «завышены» по уровню обсуждаемых вопросов. Если мы проанализируем массовые сериалы (не те, что собрали премии и награды, а те, что в совокупности собирает у экранов наибольшее количество «скучающей публики»), то увидим, что значительная часть их сюжетного поля весьма примитивна (за что, собственно, и осуждаема ), но массово-привлекательна. Самореализация, повышение самооценки как один из значимых факторов ведения блога, приводят к тому, что «примитив» представлен в этом поле недостаточно системно.
Не следует также забывать, что количество блогов, способных создавать в головах их читателей социальные модели — ограничено. Ведь чтобы такая модель существовала, необходимы не только регулярные посты, но и их достаточно регулярное чтение, например, в виде френд-ленты. И тут срабатывает одно из двух ограничений. Либо частые и объемные посты превышают способность восприятия, либо частота недостаточна для превращения последовательности заметок в социальную модель. Количественное ограничение участников такой ленты приводит также к снижению «эффекта курилки» — возможности случайного получения значимой для индивида информации.
Краткость твиттов избавляет от описанных выше ограничений блог-модели и обеспечивает сразу несколько преимуществ: проще ведение своей последовательности (снижается порог «вхождения»), легко читается лента, включающая сотни пользователей. Но главное, на что хотелось бы обратить внимание — типичное количество «наблюдаемых» достаточно велико. Когда количество «наблюдателей» начинает приближаться к сотне, можно с уверенностью утверждать: автор твитта не способен представить себе, как будут восприняты каждым из сотен читателей очередные 140 символов. Аудитория неоднородна и то, что незначимо для одних последователей, даст другим обширное поле для выводов. Твиттянин, таким образом, гораздо ближе к жильцу «стеклянного дома», чем блоггер, поскольку открыт большему числу глаз.
Конечно, такая структура сети открывает неисчерпаемые возможности для product-placement, что уже сегодня хорошо заметно, и дает массу способов проявить активность сторонникам маркетинга в соц-сетях. Однако, в данном случае автора интересуют не маркетинговые, а социальные последствия.
Даже если прогнозы Wired лишь отчасти верны, и через три года в этой сети будет пусть не «обещанный миллиард», а лишь сопоставимое с ним число пользователей, все равно социальная значимость такой сети будет очень велика. Тиражируемая твиттером модель поведения гораздо более фрагментарна, чем у сериала или романа. Обсуждение ее также существенно менее «сосредоточено». А ведь именно обсуждение предлагаемых моделей служит мощной школой социализации. Нас ждут перемены в способах оценки окружающих!?
В целом может статься, что влияние твиттера на общество гораздо сильнее, чем это кажется на первый взгляд. Если, конечно, первые 50 миллионов пользователей представляют нам тенденцию, а не эксцесс процессов развития коммуникационного пространства личности. Но эту проверку способно провести только время.
Ваш покорный слуга, Follow me, pls :)
вівторок, 25 серпня 2009 р.
У истоков «экспоненты»
Другое дело, когда мы говорим о «человеческих экспонентах» :-). Ваш покорный слуга, например, совершенно неожиданно для себя обнаружил, что похожим образом изменялось население Киева —моего родного и любимого Города.Конечно, известные нам значения численности киевлян, скорее всего, лежат не на экспоненте, а на гиперболической кривой (подробнее модели роста населения прекрасно описаны в работе С.П. Капицы
Но меня заинтересовала, когда я увидел эти данные, не точная модель численности, а причина, вынудившая кривую столь резко рвануть вверх. В случае с населением Киева история позволяет довольно достоверно предположить, что такой причиной стало развитие сахарной промышленности. На конец первой половины XIX века как раз приходятся внедрение Алексеем Алексеевичем Бобринским производства сахара из свеклы, селекционные и прочие достижения. Начался украинский «сахарный бум». Можно, конечно, копнуть дальше: к блокаде Наполеоном Великобритании и срыву поставок сахарного тростника из колоний... Но это будет уже скорее исторический, чем «экспоненциальный» опус. Следующая «экспонента» тоже хорошо известна:
Вот это точно не экспонента, именно об этой кривой идет речь в упомянутой уже выше работе С.П. Капицы. Однако интерес Сергея Петровича в большей степени сосредоточен на оценке перспектив. Меня же по-прежнему больше интересует стимул бурного роста, начало подъема, причина, обеспечившая стабильный рост. Нет, понятно, что в относительных величинах рост длился довольно долго (в упомянутой выше модели период «взрывного развития» растянулся на 1,6 млн. лет). Это хорошо видно на графике в двойном логарифмическом масштабе, Согласно его истолкованию, «все развитие человечества можно разбить на три эпохи: A — эпоха раннего антропогенеза длительностью 3 млн. лет, эпоха B — взрывного развития, продолжающегося 1,6 млн. лет, и начавшаяся ныне эпоха C — стабилизации населения мира» приведенном в той же работе.
Но ведь понятно, что не только относительный прирост важен. Размер тоже «имеет значение». Для того, чтобы удвоить население с 1,2 млрд. человек в середине XIX века до 2,4 млрд. в середине века двадцатого, нужен несоизмеримо больший потенциал, чем для предыдущего удвоения, на которое, кстати, ушло в полтора раза больше времени. Другими словами, меня гораздо больше интересует не общий характер кривой, а причина, привязавшая ее так точно к нашему времени. Ведь согласитесь, что на фоне полутора миллионов лет сдвиг годков эдак на сотню-другую в ту или иную сторону несущественен. И раз уж кривая «привязана» так, как «привязана», то должна быть какая-то «первая микросхема», эту привязку определившая. Конечно, сразу же приходит на ум первая промышленная революция. Но ведь согласитесь — странно это. Ничего не изменялось, и вдруг — революция! С чего бы? Почему не в десятом веке? Что там мешало? В конце-то концов, в области многих наук и древние греки были «в курсе». А революции не было. Видимо, промышленную революцию что-то подтолкнуло...
Нисколько не спорю с АЭШ в том, что кризисы, видимо, связаны с практикой частичного резервирования. Однако сам, скорее, предложил бы рассматривать эту практику как некий механизм положительной обратной связи в экономической системе. Как известно из теории управления, положительная обратная связь не только «усиливает» систему, но и делает ее гораздо менее устойчивой. Если точности регулирования недостаточно, то система «возбуждается» (что в экономике приводит к кризису). А ведь отказаться от ускорения развития только для того, чтобы исключить саму возможность утраты устойчивости жалко. Поэтому, согласиться с предложением отказаться от частичного резервирования, я не могу. Но, в то же время, полагаю, что сохранение его должно сопровождаться гораздо более аккуратным регулированием, чем мы имеем сегодня. Ведь, в конце концов, практика наращивания фидуциарных средств и облегчения кредитования рискованных проектов — это как раз и есть практика влияния на сознание предпринимателя. Другими словами, это не только элемент, потенциально привносящий нестабильность в экономическую систему, но и фактор работы с сознанием предпринимателя, что вполне в духе АЭШ.
На «привязке» кривой роста к точке внедрения практики частичного резервирования можно было бы и радостно поставить точку, но уж больно хочется процитировать еще один вывод С.П. Капицы: «эпоха гиперболического роста B, продолжается ... 1,6 млн. лет и заканчивается ... в 1960 г. при населении мира равном … 3,22 млрд.». Занятная точность, однако. И естественный вопрос: не к переходу ли к постиндустриальному обществу «привязана» эта точка и ее кризисы?
субота, 2 травня 2009 р.
Само не рассосется или коммунистический тупик
Борис Оболикшто
Само не рассосется
или
коммунистический тупик
Целый ряд факторов, в том числе и полуторамесячный рост основных американских биржевых индексов, позволил Министерству финансов США заявить о том, что появились признаки оздоровления экономики. Но при этом по их же данным в текущем квартале (апрель-июнь) необходимо «вливание» 361 млрд. долл. Так все уже хорошо или как раз наоборот, к «закромам родины» никак не приделают дно? Некоторые мысли по поводу того, «Что делать?», пока «народные массы» не перешли к вопросу «Кто виноват?», изложены ниже. В основном, это просто логическое продолжение работы «Диалектика постиндустриальной экономики», посвященной принципам и особенностям функционирования постиндустриальной экономики. Надеюсь, что нижеизложенное удалось, тем не менее, сделать достаточно независимым от упомянутой работы.
Ключевым для автора сегодня стал вопрос: любой ли выход из кризиса устраивает всех нас? Думаю, что нет. Более того, опасаюсь, что так же, как выходом из кризисов периода становления классического, «промышленного» капитализма стали не только «Новый курс» Рузвельта, но и победа большевиков в России, и победа национал-социалистов в Германии, так и следующий системный кризис развития — перехода к постиндустриальному обществу — может подтолкнуть как к выходу на новый уровень свободно-конкурентной экономики, так и отбросить во мрак государственно-тоталитарной экономической практики. Но для того, чтобы обсуждать варианты, нам понадобится некая упрощенная модель происходящего. Отдавая себе отчет в том, что такая модель всегда будет отчасти ущербна, по отношению к более сложной действительности, тем не менее, попробуем максимально возможным упрощением воспользоваться (в уже упомянутой работе сделаны шаги к построению более развитой модели).
Прошу прощения у тех, кто «в теме», но для сохранения доступности излагаемого далее не только экономистам, этот абзац будет весьма банальным. Итак, системный «обвал» свободно-конкурентной (капиталистической) экономики, иногда называемый кризисом перепроизводства, почти однозначно характеризуется самоусиливающимся снижением спроса. То есть недостаточный спрос порождает спад производства, тот, в свою очередь, потерю платежеспособности субъектов, в это производство вовлеченных, как следствие — еще больший спад спроса и т.д. Самый очевидный способ этому противостоять — в самом начале спада стимулировать спрос каким-либо из известных экономической науке методов (возможные «каналы» восстановления спроса перечисляет, например, Виктор Пинзеник в недавнем интервью УНИАН).
Если, однако, достаточно быстро не удается «выровнять ситуацию», если кризис выходит за рамки отрасли, то требуются усилия, направленные уже не просто на стимулирование спроса, а на «исправление ошибок», вызывающих разбалансирование экономической системы. При этом усилия, направляемые на стимулирование спроса, по-прежнему необходимы, так как замедляющийся маховик экономики теперь нужно подталкивать, даже если препятствия для его движения устранены. Вот, совмещение двух типов активности: устранение препятствий/ошибок и стимулирование потребления зачастую маскирует как главные механизмы кризиса, так и наиболее существенные из экономических новаций, устраняющих опасности повторения неприятностей.
Говоря о выходе из Великой депрессии в США, часто и много упоминают о создании администрации гражданских работ (Civil Works Administration), о строительстве дорог и т.п. способах «вливания» бюджетных денег в оборот (то есть о стимулировании потребления), но гораздо реже говорят о том, что была ограничена продолжительность рабочей недели! А ведь именно это привело к практически современным рамкам трудового законодательства. Что для нас принципиально важно. Важно потому, что именно в этом месте, по мнению автора, кроется основное сходство нынешнего кризиса и Великой депрессии. Поясню почему.
Хотя видимым провокатором Великой депрессии послужило потребительское кредитование (рассрочка), и именно ее принято считать основным «спусковым крючком» кризиса 30-х годов, но обвинять этот механизм в создании кризиса, искать в нем глубинные причины случившегося было бы некорректно. Некорректно хотя бы потому, что от него не отказались в дальнейшем, при успешно развивающейся послевоенной экономике. Истинным «родителем» Великой депрессии стал рост производительности труда. Механизация производственных процессов позволила промышленности наращивать объемы производства, сокращая трудозатраты. Нет трудозатрат — нет оплаты, нет оплаты — нет спроса. НЕТ СПРОСА на те самые товары, которых можно производить больше. Рассрочка лишь позволила кризису протекать лавинообразно, отсрочила видимое падение спроса, сделала кризисные явления обвальными. Но причина — не в ней, причина в закономерном росте производительности труда. Введение ограничений на продолжительность рабочей недели, минимальных ставок и т.п. мер позволила сформировать адекватную реакцию на сокращение трудозатрат необходимых для производства единицы товара. Это в США. А в Германии, когда число безработных в 1932 году приблизилось к 8 млн. человек, «антикризисным решением» стал приход к власти национал-социалистов, обеспечивших занятость населения за счет милитаризации экономики.
Как видим на историческом примере, далеко не только человеколюбивые ограничения в трудовом законодательстве способны стать ответом на вызовы кризиса.
Проницательный читатель наверняка уже подумал о том, что рост производительности труда не прекратился после введения 48…40 часовой рабочей недели. Конечно! Он продолжался все послевоенные годы, и было бы странно, если бы отсутствие системной реакции на изменившиеся реалии не вызвало адекватные перемены или не породило кризис чуть раньше или чуть позже. Увы, сокращение рабочей недели — прием, использованный администрацией Рузвельта,— уже недоступен. Но, к счастью, постиндустриальное общество давно сумело найти ему замену в виде увеличения стоимости товаров, обладающих «раскрученной» торговой маркой, товаров и услуг, принадлежащих сильным брендам. Почему развитие брендов можно считать адекватной заменой сокращения рабочей недели? Очень просто, потому что на создание «силы» бренда тоже затрачивается труд. Этот «дополнительный» труд «распределяется» по товарной массе и как бы компенсирует то снижение трудозатрат на единицу товара, которое обусловлено ростом производительности труда в процессе материального производства. Традиционная капиталистическая «конкуренция в производстве» дополнилась в постиндустриальном обществе «конкуренцией брендов». Работа, связанная с этой «дополнительной» конкуренцией, вполне способна обеспечить занятость, доходы, платежеспособный спрос и т.п. (почему конкуренция брендов экономически выгоднее в постиндустриальном обществе подробнее рассматривается в главе «ИС и специфика товаров с высоким содержанием ИС» уже упомянутой выше работы). В каком-то смысле можно считать, что переход к постиндустриальному (информационному) обществу является адекватной реакцией свободной экономики на рост производительности труда.
Что же, однако, не так? Почему же, невзирая на найденный способ балансирования экономики, все равно возник кризис? Да, в общем-то, по той же причине, что и в тридцатых годах прошлого века: из-за недостатка регулирования процесса производства. Правда, теперь уже не промышленного производства, а производства «силы брендов». Как и в тридцатые годы, необходимо вмешательства общества в процесс регулирования этого производства, чтобы сделать экономическую систему более устойчивой. Как регулировать — это отдельный вопрос (рискуя показаться нескромным, все же еще раз упомяну, что отчасти он затронут в уже упоминавшейся работе автора).
Вообще-то вопрос: «Какие именно меры регулирования новых, постиндустриальных экономических реалий подходят наилучшим образом?»,— достаточно сложен. По моему мнению, единственное, что можно сказать с глубокой уверенностью,— хороши все действия, стимулирующие активность развития брендов, и плохи — методы, бренды «нивелирующие». Хороши методы поддержки автопрома в Германии, когда государство вкладывает средства в стимулирование замены старых автомобилей, но не поддерживает прямо никого из производителей. При этом конкурентная борьба между производителями обостряется, усилия по продвижению тех или иных марок нарастают. Конечно, эти усилия оплачиваются, «генерируют» доходы сотрудников, вовлеченных в этот процесс, иначе говоря, сами по себе создают платежеспособный спрос. Плохи попытки поддержки производства, направляющие финансовые потоки в обход потребителя. Такая поддержка провоцирует сокращение маркетинговых расходов, что, в свою очередь, приводит к сокращению трудозатрат на продвижение продукции, а значит и их оплаты, то есть, в конечном итоге,— снижение уровня платежеспособного спроса.
Итак, с одной стороны, более-менее понятно, что для устойчивого развития посткризисной экономики постиндустриального общества не обойтись без вмешательства государства в регулирование процессов «производства брендов». С другой стороны, по крайней мере, на примере различных способов выхода из Великой депрессии, понятно также, что нет никаких гарантий, что развитие, само по себе, пойдет по этому, традиционно-капиталистическому пути. Не будем рассматривать мрачные милитаристские аналогии. Они и так понятны, надеюсь. Лучше уделим внимание другой, не столь очевидной, но вполне реальной опасности.
Уж очень велик соблазн проводить прямое перераспределение ВВП вместо того, чтобы регулировать экономику. «Забрать и разделить», вместо того, чтобы идти по пути построения правил, обеспечивающих устойчивость капиталистической экономики (при сохранении свободной конкуренции). Можно ли сохранить свободу конкуренции, усилив регулирование? Конечно. Например, если предельно примитизировать, можно облагать налогом сокращение затрат на маркетинг. Безусловно, это демонстрационный пример, а вовсе не продуманный способ регулирования. И нужен он нам просто для того, чтобы показать: регулятор не обязан быть инструментом прямого перераспределения доходов.
А, к сожалению, именно механизм перераспределения доходов через бюджет сегодня наиболее популярен. Под всеобщие аплодисменты Обама обещает 3% ВВП направить «в науку». Тем, кто не знаком с опытом финансирования науки в СССР, это может показаться отличным решением: ведь и науку, кажется, продвинет, и доходы перераспределит, то есть спрос будет стимулирован. НО! Увы, это только кажется. На самом же деле, когда компания тратит деньги на НИОКР или маркетинг, то существует вполне реальный собственник (или его зависимый представитель), озабоченный эффективностью этих трат. Но даже в этом случае, не всегда удается сделать инвестиции эффективными. К счастью для экономики, если компании не удается достичь высокой эффективности в процессе управления НИОКР или маркетингом, то вмешивается ее величество конкуренция, обучающая сильных и отсеивающая слабых. Когда же деньги ушли в бюджет в виде налогов, а распределяет их чиновник в виде финансирования науки, то очень быстро выработается умение объяснять, почему в результате получился «пшик», и «растворится в пространстве» стремление получать что-то более значимое. А чиновник — всегда монополист. Это заложено в его природе. Он ни с кем не конкурирует. И исправить его ошибки можно только тогда, когда всему обществу становится понятным, что существующая система неэффективна. Не будем говорить, что на это всегда требуется 70 лет (как СССР), но даже 30-40 лет, которые потребовались восточно-европейским странам, все же слишком долгий срок, чтобы полагаться на подобную «работу над ошибками».
Процесс перераспределения доходов через бюджет можно представить как процесс отнесения «дополнительных» трудозатрат на производимые товары, выполняемый не собственником средств производства и производимых товаров (возможно и коллективным собственником, что не принципиально), а чиновником. В этом смысле такой процесс похож на «компенсацию» роста производительности труда происходящую в постиндустриальном обществе с помощь рыночных механизмов конкуренции брендов. Но только похож. При постоянном росте производительности труда перераспределение через налогообложение означает, что все меньше качеством бизнес-процессов будет определяться результат деятельности предприятия, а все больше — благоволением чиновника к конкретному субъекту производства. И не качеством работы определится вознаграждение получателей перераспределенной части дохода, а «расположенностью» к ним чиновника же. В итоге, именно чиновник становится главной действующей фигурой. Это путь в никуда: к неэффективному «совковому» производству, к такой же науке и, в конце концов, к тому же экономическому краху, какой потерпел в свое время Советский Союз.
Предложения отказаться от конкурентной модели возникают всякий раз, когда происходит переход к новому экономическому этапу. В данном случае — к постиндустриальному обществу. Но ни модели утопических социалистов, ни коммунистические программы не позволили построить более эффективную экономику, чем экономика свободной конкуренции. Нет никаких причин полагать, что неосоциалистические предложения станут исключением из этого правила. Однако за каждую попытку отказа от конкурентной капиталистической экономики многие народы и страны уже уплатили немалую цену. Очень не хочется повторения пройденного.
Нельзя не заметить, что апологеты коммунистического «все забрать и поделить» уже осознали, что они могут «взлететь» на волне кризиса, и даже начали продвигать свои программные взгляды. Например, в украинской парламентской газете в статье «Державний капіталізм — інструмент антикризової політики для України» ситуация описывается так: «Криза капіталістичної моделі регулювання економіки і необхідність повернення до державних форм правління», а в другой публикации «Утраченные ценности советской цивилизации» предлагается такой вывод: «Реакцией на нарушение планетарного баланса сил стал текущий мировой экономический кризис, выявивший наиболее слабое звено в несовершенной системе ценностей современного мира. Логично предположить, что данный кризис — лишь предвестник последующей череды валютно-финансовых, геополитических, социальных и ментальных трансформаций, которые, в конечном итоге, будут призваны повлечь за собой радикальные изменения в действующей ныне парадигме современной цивилизации».
Если нам не нравятся «альтернативные», тоталитарно-социалистические способы выхода из кризиса, то лучшее, что можно сделать — продемонстрировать эффективность регуляторных механизмов иного толка. Если государство еще не готово сформировать правильные регуляторные механизмы, то их утверждение может начинаться внутри отраслей. Главное, чтобы ведущие игроки рынка сохранили понимание того, что самый привлекательный путь выхода из кризиса не в сокращении маркетинговых затрат, а в усилении брендов и увеличении доли рынка, этими брендами «захваченных». Даже если при общем спаде потребительского спроса «бренд-достижения» и не приведут к немедленному росту доходов, они все же обязательно окупятся, как только начнется общий подъем экономики.
Підписатися на:
Дописи (Atom)